вторник, 9 ноября 2010 г.

Петербургъ.

 " В конце ХIХ века жил в Петербурге фотограф. Как было принято в то время, он имел высшее художественное образование, был членом императорского фотографического общества и имел свою студию на Невском. Он любил и хорошо знал свой родной город. К 200-летию в 1903 году он решил сделать выставку, показать свой взгляд на столицу. Но что-то произошло, выставка так и не состоялась, а фотограф бесследно исчез, не оставив даже своего имени. Так как коробки с фотографиями занимали много места, родственники фотографа перенесли их на чердак. Там они пролежали сто лет, пережив революцию и блокаду. К 300-летию Санкт-Петербурга начались бурные работы по ремонту и реставрации центра города, дошла очередь и до чердака дома фотографа. Тут и обнаружились те самые коробки. Так выставку, не состоявшуюся в 1903 году, публика впервые увидела в 2003...
  Эта выдумка и положила начало созданию фотографического проекта. Питер уже настолько обласкан и облазан фотографами, что найти что-то новое трудно. В проект изначально были заложены условия игры якобы в старую фотографию, но естественно с современным лицом. Но проект стал диктовать свои условия, и для того чтобы им соответствовать мне пришлось полностью вернуться ко всем старым технологиям (благо у меня среди учителей был Наум Исаакович Заборов - для многих имя этого замечательного черно-белого печатника сравнимо с самыми великими фотографами). При нынешних цифровых "успехах" я даже не мог себе представить, что может пригодиться весь уже подзабытый опыт лаборатории, темной комнаты и прочего фотографического шаманства. Пришлось полностью отказаться от компьютера и привыкнуть доверять случайностям, ведь тонировку другим термином назвать трудно.
 У каждого из нас свой Петербург.
 Мы все ходим по одним и тем же местам, смотрим на одни и те же памятники, но город сам решает, что кому показывать, или мы видим только то, что хотим увидеть. На наше восприятие оказывают влияние масса факторов и воспоминаний. Для меня очень памятны наши прогулки по этому городу с Николаем Александровичем Бенуа и Федором Федоровичем Шаляпиным, в памяти постоянно всплывали их неторопливые рассказы о тех или иных событиях, связанных с Петербургом. И сколько бы не прошло лет, гуляя по Санкт-Петербургу я все еще веду с ними мысленные диалоги.
 Если вам кто-нибудь будет говорить об изначальной мистичности Петербурга, не верьте. Её можно ощутить только на собственном опыте, но это может произойти лишь если вы сами заинтересуете этот город. На своем опыте могу сказать, что бывал в Ленинграде - Петербурге десятки, если не сотню раз. Но стоило придумать этот проект, как начались определенные странности, словно кто-то подталкивал меня к определенным решениям и поступкам.
 И наконец знакомство с замечательными текстами Владимира Яковлевича Курбатова, основателя общества "Старый Петербург" друга Александра Бенуа. Вот так, по-моему, круг замкнулся."
        Вадим Некрасов
Петербург. Дворцовая площадь.

Петербург. Ростральные колонны.

Петербург. Исаакиевская площадь.

Петербург. Кронштадт.

Петербург. Храм Воскресения Христова.

Петербург. Иссакиевский собор.

Петербург. Екатерининский (Грибоедов) канал.

Петербург. Невский проспект.

Петербург. Особняк М. Кшесинской.

Петербург. Екатерининский (Грибоедов) канал.

Петербург. Особняк М. Кшесинской.

Петербург. Мост Императора Петра Великого.

Петербург. Ораниенбаум.

Петербург. Невский проспект.

Петербург. Александрийский столп.

Петербург. Павловск.

Петербург. Особняк М. Кшесинской.

Петербург. Петергоф.

Петербург. Крейсер "Аврора".

Петербург. Невский проспект.

Петербург. Нева.

Петербург. Храм Воскресения Христова.

Петербург. Храм Воскресения Христова.

Петербург. Каменноостровский проспект.

Петербург. Павловск.

Петербург. Мост Императора Петра Великого.

Петербург. Петергоф.

Петербург. Английская набережная.

Петербург. Петергоф.

Петербург. Екатерининский (Грибоедов) канал.

Петербург. Исаакиевская площадь.

Петербург. Петергоф.

Петербург. Кронштадт.

Петербург. Нева.

Петербург. Кронштадт.

Петербург. Кронштадт.

Петербург. Нева.

Петербург. Исаакиевская площадь.

Петербург. Павловск.

Петербург. Екатерининский (Грибоедов) канал.
Фотографии В. Некрасова.

понедельник, 8 ноября 2010 г.

Настроение.

Процессы.

Котик чуть-чуть продвинулся. Ура, уже хвост готов!
Было:

Стало:




А пионы совсем чуть-чуть.
Было:



Стало:

среда, 3 ноября 2010 г.

Литературные анекдоты от Даниила Хармса. (V)

Шел Пушкин по Тверскому бульвару и увидел Чернышевского. Подкрался и идет сзади. Мимо идущие литераторы кланяются Пушкину, А Чернышевский думает - ему; радуется. Достоевский прошел - поклонился, Помяловский, Григорович - поклон, Гоголь прошел - засмеялся и ручкой сделал привет - тоже приятно, Тургенев - реверанс. Потом Пушкин ушел к Вяземскому чай пить. А тут навстречу Толстой, молодой еще был, без бороды, в эполетах. И не посмотрел даже. Чернышевский потом писал в дневнике: "Все писатили харошии, а Толстой - хамм. Патамушто графф."

Лермонтов был влюблен в Наталью Николаевну Пушкину, но не разговаривал с ней ни разу. Однажды он вывел всех своих собак на Тверской бульвар. Ну, они, натурально, визжат, кусают его, всего испачкали. А тут она навстречу с сестрой Александриной. "Посмотри, - говорит, - охота некоторым жизнь себе осложнять. Лучше уж детей держать побольше." Лермонтов аж плюнул про себя. "Ну и дура, мне такую и даром не надо!" С тех пор и не мечтал больше увезти ее на Кавказ
.
Николай I написал стихотворение на именины императрицы. Начинается так: "Я помню чудное мгновенье..." И тому подобное дальше. Тут к нему пришел Пушкин и прочитал. А вечером в салоне Зинаиды Волконской имел через эти стихи большой успех, выдавая их, как всегда, за свои. Что значит профессиональная память у человека была! И вот рано утром, когда Александра Федоровна пьет кофе, царь-супруг ей свою бумажку подсовывает под блюдечко. Она прочитала ее и говорит: "Ах, как мило. Где ты достал? Это же свежий Пушкин!"

Счастливо избежав однажды встречи со Львом Толстым, идет Герцен по Тверскому бульвару и думает: "Все же жизнь иногда прекрасна." Тут ему под ноги огромный котище. Черный. Враз сбивает с ног. Только встал, отряхивает с себя прах - налетает свора черных собак, бегущих за этим котом, и вновь повергает на землю. Вновь поднялся будущий издатель "Колокола" и видит: навстречу на вороном коне гарцует сам владелец собак - поручик Лермонтов. "Конец", - мыслит автор "Былого и дум", - "сейчас они все разбегутся и..." Ничуть не бывало. Сдержанный привычной рукой, конь строевым шагом проходит мимо и, только он миновал Герцена, размахивается хвостом и - хрясть по морде. Очки, натурально, летят в кусты. "Ну, это еще полбеды," - думает бывший автор "Сороки-воровки", отыскивает очки, водружает себе на нос и что же видит посреди куста?.. Ехидно улыбающееся лицо Льва Толстого. Но Толстой ведь не изверг был. "Проходи, - говорит, бедолага," - и погладил по головке.

Достоевский пришел в гости к Гоголю. Позвонил. Ему открыли. "Что Вы, - говорят, Федор Михайлович, Николай Васильевич уж лет пятьдесят как умер". Ну, что же, - подумал Достоевский, царствие ему небесное, я ведь тоже когда-нибудь умру".

Лев Толстой очень любил детей. За столом он им все сказки рассказывал, да истории с моралью для поучения.

Однажды Гоголю подарили канделябр. Он сразу нацепил на него бакенбарды и стал дразниться: "Эх ты, лира недоделанная!"

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и задумался о душе. Что уж он там надумал, так никто и не узнал. Только на другой день Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, встретил Гоголя на улице и отшатнулся. "Что с Вами, - воскликнул он, - Николай Васильевич? У Вас вся голова седая!"

Однажды Пушкин переоделся Гоголем и пришел в гости ко Льву Толстому. Никто не удивился, потому что в это время Достоевский, царствие ему небесное...

Пушкин сидит у себя и думает: "Я гений, и ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему небесное, гений. Когда же это кончится?" Тут все и кончилось.

вторник, 2 ноября 2010 г.

Эрмики.

Каких вы знаете котов? Сиамских, ангорских, персидских? А эрмиков? О, это очень важные и крутые пушистики, несущие службу в Эрмитаже. Коты стали важной частью жизни Эрмитажа и его легендой...

Свою историю легендарные эрмитажные коты ведут ещё со времён Петра I. Они знали и фавору, и опалу, помнят штурм Зимнего и блокаду Ленинграда. Сегодня в Эрмитаже служат десятки котов. Каждый из них имеет паспорт с фотографией и считается высококвалифицированным специалистом по очитске музейных подвалов от грызунов.
В сотрудниках дворца кошки числятся давно. Традиция эта сложилась в те времена, когда нынешний Эрмитаж еще не был построен.
Сначала коты появились в старом Зимнем дворце, где жила императрица Елизавета, страдающая от полчищ крыс и мышей. По одной из легенд, первый отряд состоял из полутора десятков отборных крысоловов, присланных ко двору из Казани в качестве подарка. Другая легенда гласит, что потомственные мохнатые охранники картинных галерей были заказаны аж в Голландии.
Как бы то ни было, коты прижились и при Екатерине Второй освоили территорию нового дворца. При ней кошки делились на надворных и комнатных, причем среди последних преобладали русские голубые. И все же Екатерина отдавала предпочтение собакам, а в XIX столетии собаки вообще вытеснили котов, и охотники за мышами спустились в подвалы.
В XX веке коты по-прежнему служили дворцу, к тому времени ставшему музеем, но вряд ли кто-то из них выжил в годы блокады. В военное время в городе, буквально зараженном грызунами, котенок на черном рынке стоил безумно дорого - полторы буханки хлеба. В своём дневнике блокадница Кира Логинова вспоминала, "Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. Это был враг организованный, умный и жестокий...». Все виды оружия, бомбежки и огонь пожаров оказались бессильными уничтожить «пятую колонну», объедавшую умиравших от голода блокадников.
И тогда в апреле 1943 года вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград дымчатых кошек». Ярославцы не могли не выполнить стратегический заказ и наловили нужное количество дымчатых кошек, считавшихся тогда лучшими крысоловами. Четыре вагона кошек прибыли в полуразрушенный город. Очевидцы рассказывают, что когда мяукающих крысоловов привезли, то для получения кошки надо было отстоять очередь. Расхватывали моментально, и многим не хватило.
В январе 1944 года котенок в Ленинграде стоил 500 рублей (килограмм хлеба тогда продавался с рук за 50 рублей, зарплата сторожа составляла 120 рублей).
16-летняя Катя Волошина. Она даже посвятила блокадному коту стихи:

Их оружие - ловкость и зубы.
Но не досталось крысам зерно.
Хлеб сохранен был людям!
Прибывшие в полуразрушенный город коты ценой больших потерь со своей стороны сумели отогнать крыс от продовольственных складов.
Возможно, именно из тех котов в Эрмитаже сформировался новый, послевоенный отряд.
В конце 1960-х пришел черед другой крайности - кошек стало слишком много. Люди, которые не хотели или не могли держать их у себя дома, подбрасывали бывших любимцев в музей. Причем расселялись домашние коты отнюдь не по подвалам, а по залам и коридорам.
Проблему решили быстро - в один момент сотрудники хозяйственной части отловили большую часть котов и вывезли на специальном транспорте. Правда, через некоторое время о кошках вспомнили - когда в хранилищах снова появились крысы.
Видимо, этот урок пошел на пользу, и с тех пор о котах и кошках Эрмитажа заботятся. Кошек кормят, лечат, но главное - уважают за добросовестный труд и помощь. А несколько лет назад в музее даже был создан специальный Фонд друзей котов Эрмитажа. Этот фонд собирает средства на разные кошачьи нужды, организует всяческие акции и выставки.


 Сегодня в музее живёт несколько десятков котов. Все сотрудники их знают в лицо, и со спины, и даже с хвоста. Коты стерилизованы, привиты, имеют паспорт с фотографией! Они поделены на 4 отряда, каждый из которых имеет свою территорию. Работники музея вносят деньги на содержание эрмиков. Когда их становится слишком много, проводят специальную акцию "Хочу домой" и раздают их в добрые руки. Хозяев подбирают очень тщательно, стать владельцем эрмика крайне нелегко.




В залы музея котов не пускают, да они и не рвутся. Исключение составляет Василий, самый знаменитый эрмитажный кот, всеобщий любимеци универсальная фотомодель.




Все знают, что если его нет на месте, он пошёл в музей.Васю ценят за покладистый характер. Вообще-то все эрмики ручные, даже на руки идут,но Вася очень легко позволяет себя фотографировать, все публикации украшены его фото. Другие коты не очень любят позировать...



Летом коты проводят время на газонах, смотреть на это очень умилительно. Любят они примоститься на разогретые статуи, у некотрых даже есть любимые. Так, статуя лучника - любимое место несения службы кошки Гюльчатай.





Иногда эрмики гибнут под колёсами машин, это настоящая беда, ведь в музее любят сових охранников. По факту смерти проводится настоящее расследование и пишется служебная записка директору музея Пиотровскому. Во дворе стоят специальные знаки для водителей "Осторожно, кошки!"

Эрмики - не коты, а Щелкунчики - благодаря им Зимний дворец вот уже третий век подряд успешно выдерживает осаду Мышиного Короля. Конечно, есть химические средства борьбы с грызунами, но у них нет души, а главное - истории. Эрмитажные коты уже стали культурным достоянием, и выгнать их из музея для его сотрудников - такое же варварство, ка и выбросить картину Рембрандта.
Работники музея признаются, что на кошачьи клички у них уже фантазии не хватает: когда закончились кошачьи имена, взялись за имена знаменитых художников, античных богов, названия американских штатов. В результате сегодня Эрмитаж охраняют Техас, Вермонт, Бихар, Гоа, Муська, Васька-Юрист, Вандейка, Фигаро, Тишка, Персик, Портос, Батон, Мадонна, Сашка, Катька, Гюльчатай, Рубик, Пуша, Васька, Алёшка, Толик, Лемурчик, Пуська, Ренни, Ксюша, Дарья, Тимур, Лана, Влада, Лера, Граня, Лютик, Люся, Муфточка, Прекрасный Принц, Матильда, она же Мурка....
Государство не выделяет средства на содержание котов, поэтому кроме добровольных взносов сотрудников используется и спонсорская помощь. В частности, с этой целью ежегодно проводится День мартовского кота. А на рабочем столике помощника директора Эрмитажа всегда стоит блюдечко для пожертвований на четверонигих сотрудников.


На эти деньги закупается сухой корм, каша. У кошек есть мисочки, туалеты и корзинки, где можно поваляться. Поскольку живут они коммунами, индивидуализм в отношении имущества не приветствуется.
Не приветствуется он и во время приема пищи - ссоры и драки, которые возникают из-за куска, люди тут же гасят, потому что дерутся коты на полном серьезе, иногда забивают друг друга насмерть. Внутри отрядов иерархия вряд ли существует, но новеньких не принимают с распростертыми объятиями - некоторые сидят на трубах и отбиваются от старожилов по несколько дней.
И все-таки в том, чтобы быть эрмитажным котом, есть что-то волшебное. Например, если случается принести кота в дежурную ветлечебницу, где ждет очередь, и сказать, что кот музейный, - его сразу же вежливо пропускают вперед, да и врачи с особым вниманием относятся к пациенту.
 Стать обладателем эрмитажного кота непросто — сотрудники музея отдают животных только в надежные руки. Но вы можете попытаться, если действительно любите животных и докажете это. Кстати, подобные акции проходят не часто. Условия можно узнать по телефону в Санкт-Петербурге: 110-96-04.

(из газетных публикаций и интернет-ресуров )

понедельник, 1 ноября 2010 г.

Литературные анекдоты от Даниила Хармса. (IV)

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Вяземскому. Выглянул в окно и видит: Толстой Герцена костылем лупит, а кругом детишки стоят, смеются. Он пожалел Герцена и заплакал. Тогда Вяземский понял, что перед ним не Пушкин.

Лев Толстой очень любил детей, и все ему было мало. Приведет полную комнату, шагу ступить негде, а он все кричит: "Еще! Еще!"

Пушкин часто бывал у Вяземского, подолгу сидел на окне. Все видел и все знал. Он знал, что Лермонтов любит его жену. Поэтому он считал не вполне уместным передать ему лиру. Думал Тютчеву послать за границу - не пустили, сказали, не подлежит, имеет художественную ценность. А Некрасов ему как человек не нравился. Вздохнул и оставил лиру у себя.

Однажды во время обеда Софья Андреевна подала на стол блюдо пышных, горячих, ароматных котлеток. Лев Толстой как разозлится: "Я, - кричит, занимаюсь самоусовершенствованием. Я не кушаю больше рисовых котлеток". Пришлось эту пищу богов скормить людям.

Пушкин был не то что ленив, а склонен к мечтательному созерцанию. Тургенев же, хлопотун ужасный, вечно одержим жаждой деятельности. Пушкин этим частенько злоупотреблял. Бывало, лежит на диване, входит Тургенев. Пушкин ему: "Иван Сергеевич, не в службу, а в дружбу - за пивом не сбегаешь?" И тут же спокойно засыпает обратно. Знает: не было случая, чтоб Тургенев вернулся. То забежит куда-нибудь петицию подписать, то на гражданскую панихиду. А то испугается чего-нибудь и уедет в Баден-Баден. Без пива же Пушкин остаться не боялся. Слава богу, крепостные были. Было, кого послать.

Тургенев мало того, что от природы был робок, его еще Пушкин с Гоголем совсем затюкали: проснется ночью и кричит: "Мама!" Особенно под старость.

Пушкин шел по Тверскому бульвару и встретил красивую даму. Подмигнул ей, а она как захохочет: "Не обманывайте, - говорит, - Николай Васильевич, лучше отдайте три рубля, что давеча в буриме проиграли". Пушкин сразу догадался, в чем дело. "Не отдам, - говорит,- дура". Показал язык и убежал. Что потом Гоголю было...

Лев Толстой очень любил детей, а взрослых терпеть не мог, особенно Герцена. Как увидит, так и бросается с костылем и все в глаз норовит, в глаз. А тот делает вид, что не замечает. Говорит: "Ох, Толстой, ох, Толстой..."

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, а сверху нацепил маску и поехал на бал-маскарад. Тут к нему подпорхнула прелестная дама, одетая баядерой, и сунула ему записочку. Гоголь читает и думает: "Если это мне, как Гоголю, что, спрашивается, я должен делать? Если это мне как Пушкину, как человек порядочный, не могу воспользоваться. А что, если это всего лишь шутка юного создания, избалованного всеобщим поклонением? А ну ее." И бросил записку в помойку.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Державину Гавриле Романовичу. Старик, уверенный, что перед ним и впрямь Пушкин, сходя в гроб, благословил его.

Тургенев хотел стать храбрым как Лермонтов и пошел покупать саблю. Пушкин проходил мимо магазина и увидел его в окно. Взял и закричал нарочно: "Смотри-ка, Гоголь (а никакого Гоголя с ним не было), смотри, смотри-ка, Тургенев саблю покупает, давай мы с тобой ружье купим". Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден.

Лев Толстой и Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, поспорили, кто лучше роман напишет. Судить пригласили Тургенева. Толстой прибежал домой, заперся в кабинете и начал скорее роман писать - про детей, конечно (он их очень любил). Достоевский сидит у себя и думает: "Тургенев - человек робкий. Он сейчас сидит у себя и думает: "Достоевский - человек нервный, если я скажу, что его роман хуже, он и зарезать может." Что же мне стараться? Все рано денежки мои будут." (Это уже Достоевский думает). На сто рублей спорили. А Тургенев сидит в это время у себя и думает: "Достоевский - человек нервный. Если я скажу, что его роман хуже, он и зарезать может. С другой стороны, Толстой - граф. Тоже лучше не связываться. А ну их совсем." И в ту же ночь уехал в Баден-Баден.

Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, тоже очень любил собак, но был болезненно самолюбив и это скрывал (насчет собак), чтобы никто не мог сказать, что он подражает Лермонтову. Про него и так уж много чего говорили.

Однажды Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, поймал на улице кота. Ему надо было живого кота для романа. Бедное животное пищало, визжало, хрипело и закатывало глаза, а потом притворилось мертвым. Тут он его отпустил. Обманщик укусил в свою очередь бедного писателя за ногу и скрылся. Так и остался невоплощенным лучший роман Федора Михайловича "Бедные животные". Про котов.

Лев Толстой очень любил детей и писал про них стихи. Стихи эти списывал в отдельную тетрадку. Однажды после чаю подает тетрадь жене: "Гляньте, Софи, правда, лучше Пушкина?" - а сам сзади костыль держит. Она прочла и говорит: "Нет, Левушка, гораздо хуже. А чье это?" Тут он ее по башке - трах! С тех пор он всегда полагался на ее литературный вкус.

Однажды Гоголь написал роман. Сатирический. Про одного хорошего человека, попавшего в лагерь на Колыму. Начальника лагеря зовут Николай Павлович (намек на царя). И вот он с помощью уголовников травит этого хорошего человека и доводит его до смерти. Гоголь назвал роман "Герой нашего времени". Подписался: "Пушкин." И отнес Тургеневу, чтобы напечатать в журнале. Тургенев был человек робкий. Он прочитал рукопись и покрылся холодным потом. Решил скорее ее отредактировать. И отредактировал. Место действия перенес на Кавказ. Заключенного заменил офицером. Вместо уголовников у него стали красивые девушки, и не они обижают героя, а он их. Николая Павловича он переименовал в Максима Максимовича. Зачеркнул "Пушкин" и написал "Лермонтов". Поскорее отправил рукопись в редакцию, отер холодный пот со лба и лег спать. Вдруг среди сладкого сна его пронзила кошмарная мысль. Название. Название-то он не изменил! Тут же, почти не одеваясь, он уехал в Баден-Баден.
          проделжение следует....