Что может быть приятнее , чем хихикать над книжкой во время скучных докладов на конференции?

"Однажды я пришел в гости к Блоку. Блок стоял у окна, с книгой в руках. Когда я вошел — он протянул мне ее, улыбаясь. «Вот, посмотрите, какие у меня завелись друзья...»
Действительно — на титульном листе был размашистый автограф: «Дорогому Александру Александровичу от верного друга и ученика». Стихи же были такие:

Иным мила очей лазурь -
Очей уносящая даль,
Но очи тускнеют от жизненных бурь
А ноги всегда , как миндаль.

Как стройны твои ноги,
Очертанья бёдр.
Отойдём с дороги,
Упадём на одр!

Имя автора было — Григорий Новицкий. Книга называлась «Необузданные скверны».
— Вы с ним знакомы, по крайней мере? — спросил я Блока.
— Упаси Боже... Первый раз слышу. Наглый, должно быть, человек. Или, может быть, только глуп?.. Нет, стихи за себя говорят — наглый, мерзкий..."
  Г. Иванов "Китайские тени"

Настроение.

ПЁТР   
                  Евг. Иванову 

Он спит, пока закат румян.
И сонно розовеют латы.
И с тихим свистом сквозь туман
Глядится Змей, копытом сжатый.

Сойдут глухие вечера,
Змей расклубится над домами.
В руке протянутой Петра
Запляшет факельное пламя.

Зажгутся нити фонарей,
Блеснут витрины и троттуары.
В мерцаньи тусклых площадей
Потянутся рядами пары.

Плащами всех укроет мгла,
Потонет взгляд в манящем взгляде.
Пускай невинность из угла
Протяжно молит о пощаде!

Там, на скале, веселый царь
Взмахнул зловонное кадило,
И ризой городская гарь
Фонарь манящий облачила!

Бегите все на зов! на лов!
На перекрестки улиц лунных!
Весь город полон голосов
Мужских - крикливых, женских - струнных!

Он будет город свой беречь,
И, заалев перед денницей,
В руке простертой вспыхнет меч
Над затихающей столицей.

  22 февраля 1904 

                         Александр Блок 

Уютное чтение.

  "Зимними вечерами, отужинав и вдоволь наговорившись, все затихали и каждый занимался своим делом: бабушка, надев очки, бралась за вязальные спицы, тетя Надя садилась писать письма детям — Юре и Тосе, Женя принимался за уроки, а мы с мамой подсаживались поближе к горячей печке, и она начинала вполголоса читать мою любимую книжку — «Волшебные сказки». Я слушал и не мог наслушаться.

В первый день зимы.

***
- Для кого поешь, пурга,
В серебристые рога?
- Для малюток-медвежат,
Что в берлоге крепко спят.

К сожалению, автора не знаю.

За окном

снегопад, погода новогодняя, даже как-то странно, что не сегодня будут бить куранты, очень уж природа к празднику готовится.

Белые стихи.

Снег кружится,
Снег ложится -
Снег! Снег! Снег!
Рады снегу зверь и птица
И, конечно, человек!
Рады серые синички:
На морозе мёрзнут птички,
Выпал снег - упал мороз!
Кошка снегом моет нос.
У щенка на чёрной спинке
Тают белые снежинки.
Тротуары замело,
Всё вокруг белым-бело:
Снего-снего-снегопад!
Хватит дела для лопат,
Для лопат и для скребков,
Для больших грузовиков.
Снег кружится,
Снег ложится -
Снег! Снег! Снег!
Рады снегу зверь и птица
И, конечно, человек!
Только дворник, только дворник
Говорит: - Я этот вторник
Не забуду никогда!
Снегопад для нас - беда!
Целый день скребок скребёт,
Целый день метла метёт.
Сто потов с меня сошло,
А крутом опять бело!
Снег! Снег! Снег!
 С. Михалков

Котоюмор.

Найди кота.

Перечитывая книги детства.

 Аркадий Гайдар. Тимур и его команда.
"…На покрытой мешками соломе вокруг Тимура, который разложил перед собой карту поселка, расположились ребята.
У отверстия выше слухового окна повис на веревочных качелях наблюдатель. Через его шею был перекинут шнурок с помятым театральным биноклем.
Неподалеку от Тимура сидела Женя и настороженно прислушивалась и приглядывалась ко всему, что происходит на совещании этого никому не известного штаба. Говорил Тимур:
– Завтра, на рассвете, пока люди спят, я и Колокольчиков исправим оборванные ею (он показал на Женю) провода.
– Он проспит, – хмуро вставил большеголовый, одетый в матросскую тельняшку Гейка. – Он просыпается только к завтраку и к обеду.
– Клевета! – вскакивая и заикаясь, вскричал Коля Колокольчиков. – Я встаю вместе с первым лучом солнца.
– Я не знаю, какой у солнца луч первый, какой второй, но он проспит обязательно, – упрямо продолжал Гейка.
Тут болтавшийся на веревках наблюдатель свистнул. Ребята повскакали.